Сшитый из кусков человек

Сшитый из кусков человек

В 1818 году в Лондоне вышел в свет один из самых поразительных романов мировой литературы — "Франкенштейн, или Современный Прометей". Вот уже 200 лет не только обычные читатели, но и режиссеры, музыканты, художники и писатели заворожены образами этой книги. В тени своего творения остается только фигура автора — Мэри Шелли, чья судьба могла бы послужить материалом для отдельной книги

На вопрос, кто такой Франкенштейн, большинство из нас ответит неверно — это не гомункулус, а молодой ученый-химик, "собравший" гомункулуса из мертвой плоти и ожививший электричеством. Сам же гомункулус безымянен. В оригинале у Мэри Шелли он часто обозначается как daemon — даймоний, или внутреннее, скрытое "я". Альтернирующая, сказали бы в то время, личность.

Роман о Франкенштейне напоминает экран, на который вот уже 200 лет мы проецируем свои иллюзии и страхи, причем в разных жанрах. Однако проще всех выразил главную проблему "Франкенштейна" герой из другой книги, и этот роман называется "Бесы". "Бессмертный Бог,— говорит самоубийца Кириллов (кстати, инженер),— существует, пока человек смертен, и умрет, как только они с человеком поменяются местами". Виктор Франкенштейн и его опыты по превращению мертвое в живое предсказывают эту его мысль.

За чередой бесконечных реинкарнаций "Франкенштейна" мы почти перестали различать автора этой книги. Все, что мы помним, это что Мэри Шелли не было и двадцати, когда она его написала, и что к тексту якобы приложил руку ее муж, поэт Шелли, если не сам Байрон. Между тем история самой Мэри Шелли, ее семьи и того исторического фона, на котором пишется книга, поразительна; поскольку история ученого есть еще и метафора жизни и творчества, давайте представим, из кусков чего сшивала Мэри Шелли своего "Франкенштейна".

Мэри Шелли родилась в 1797 году в окраинном районе северного Лондона в доме под названием Polygon ("Многоугольник") — новомодном сооружении из 32 корпусов, соединенных по кругу. Из огромных окон открывался вид на поля и фермы. Здесь селились в основном англичане среднего достатка и беженцы-католики из Франции (при церкви Святого Панкратия разрешалось хоронить католиков). Отец Мэри, Уильям Годвин, был известнейшим романистом и философом, интеллектуальным кумиром поколения людей, мечтавших уничтожить сословное неравенство в Англии. Мэри Уолстонкрафт, мать, была из таких же мечтателей. Она была автором эссе "В защиту прав женщин" (1792), где впервые под собственным именем (что для Англии того времени было немыслимо) поднимала вопросы женского образования, избирательного права и финансовой независимости. Эссе принесло Мэри Уолстонкрафт славу первой феминистки Англии.

Почему Карл Маркс не любил Россию

Это были образованнейшие люди, воспитанные идеями века Просвещения. Все они были убежденными атеистами. Их богом был Разум и Духом Его Святым — Воображение. Идеи свободы и социального равноправия, за которые они боролись, кажутся нам естественными. Сегодня они составляют суть европейской цивилизации. Во Французской революции 1789 года эти люди увидели начало великих преобразований и открыто ее приветствовали. Чтобы стать свидетелем того, как идеи воплощаются в жизнь, Мэри Уолстонкрафт отправляется через Ла-Манш. По законам республики внебрачному ребенку можно дать имя отца, а Мэри беременна. В поездке ее сопровождает гражданский муж-американец.

В 1794 году Уильям Годвин публикует эссе, сделавшее его знаменитым в среде нескольких поколений английских интеллектуалов. Это эссе в защиту осужденных по делу "Корреспондентских обществ" — кружков, где обсуждались идеи демократических преобразований в Англии. Те, кто состоял в подобных обществах, обвинялись в государственной измене, но после публикации, в которой Годвин разоблачал доводы обвинения, подсудимые были оправданы.

Страница из оригинальной рукописи "Франкенштейна" Мэри Шелли, где впервые описывается пробуждение monster

Фото: PA Images via Getty Images

Два лучших ума своего времени, они встречаются, когда обоим под сорок. Опыт личной жизни Мэри Уолстонкрафт был к тому времени далеко не безоблачным. Ее внебрачный союз распался, американец ушел к любовнице. Мэри убеждает себя, что "лучше разделить, чем потерять", но американец отказывается жить втроем. Разум бессилен перед любовью и предательством, и тогда Мэри принимает решение N 2 — покончить с разумом. Ее спасают, случайный прохожий вытаскивает утопленницу из Темзы. По количеству внезапных смертей и самоубийств эта история и вообще сопоставима с апофеозом смерти во "Франкенштейне".

Мэри и Уильям поселяются в Polygon. Уважая "личное пространство" друг друга, они живут в разных корпусах. Их дом — это салон, здесь бывают Сэмюэл Кольридж, Чарльз и Мэри Лэм, Роберт Саути. 30 августа 1797 года в этом доме появляется на свет будущая Мэри Шелли. Если идеи Уолстонкрафт опережали время, то умирала она сообразно эпохе: во хмелю (родильную горячку лечили вином) и обложенная щенками (которые отсасывали молоко). Через 10 дней новорожденная Мэри осиротела.

В романе "Франкенштейн" есть эхо этой трагедии: мать Виктора выхаживает от скарлатины приемную дочь, заражается и умирает. Эта смерть формирует внутренний мир девочки. Горе внутри, внешне оно будет проявляться длительными приступами меланхолии. Как и лаборатория Франкенштейна, комната, где умерла мать, притягивает и отталкивает. Смерть смотрит с портрета над камином, и это портрет молодой красивой женщины, причиной гибели которой стала она, Мэри. Образ матери она "сшивает" из рассказов отца и книг, которые написала мать. Этот образ — ее первое самостоятельное произведение.

В 10-х годах XIX века жизнь в семействе Годвинов изменились. Теперь Polygon представлял собой зрелище, не без юмора описанное Диккенсом в "Холодном доме": "Из решетки, ограждавшей нижний дворик, вывалилось несколько прутьев; кадка для дождевой воды была разбита; дверной молоток едва держался на месте; только грязные следы на ступенях указывали, что в этом доме живут люди". Начало века — эпоха разочарования для интеллектуалов из окружения Годвина. Разумное переустройство общества оказалось невозможным. "Время надежд" 90-х завершилось крахом. Французская революция потопила себя в крови и породила Наполеона.

Читайте также:  Сливные сифоны для бани

Годвина не печатают, его семейство бедствует; из пасторального Polygon они перебираются в грязный и тесный центр города. На первом этаже их жилища они открывают книжную лавку. Новая жена Годвина интеллектуально несопоставима с Уолстонкрафт, но девочкам нужна мать, и в семью входит новая Мэри — Клермон. От предыдущих браков у нее сын и дочка Клэр, которая через несколько лет будет втянута в скандальную историю с бегством Мэри и Шелли, а затем и с Байроном. Годвину Клермон рожает сына, и теперь перед нами довольно странное семейное образование из единоутробных, единокровных и сводных сестер и братьев. Только у одной девочки в этом семействе нет ни отца, ни матери. Это Фанни, дочка Мэри Уолстонкрафт от американца. Как и будущий монстр из книги Шелли, в этом мире она чувствует себя абсолютно никому не нужной.

Уильям Годвин не знал, как воспитывать дочь, и поступил с ней, как с мальчиком,— открыл двери домашней библиотеки. История девочки как бы проверяла теорию о женском образовании. Когда Мэри встретилась с Шелли, интеллектуально она была ему почти что равной, и это не могло не произвести впечатления на молодого поэта. То, что обсуждали друзья Годвина, их разговоры об открытиях в области химии и физиологии; гальванизм и электричество и вообще романтическая завороженность природой, в науке о которой мистика еще не отделена от практики,— все это становилось пищей для воображения и потом откликнулось в романе Мэри. К 16 годам ее внутренний мир составится из прочитанных книг и подслушанных историй, например "Старого морехода", которого зачитывал Кольридж, а также из морских пейзажей Шотландии, куда Мэри отправляли на лето. Мистика северных широт, с которой начинается "Франкенштейн", родилась из портовых сказок, рассказанных китобоями. Мэри "прозревает" точно так же, как созданный ее воображением монстр — путешествуя и читая. "Странная вещь — познание! — пишет она.— Однажды познанное нами держится в уме цепко, как лишайник на скалах". Для того чтобы оживить это "странную вещь", ее требовалось "гальванизировать".

. Для Перси Биши Шелли Уильям Годвин был легендой старшего поколения. Молодой поэт и романтик-радикал вырос на его идеях и вошел в дом учителя, надо полагать, не без трепета. Он увидел Мэри мельком в дверном проеме и запомнил только ее платье — в шотландскую клетку. Оно было вызывающе не по моде; это была форма юношеского протеста.

На тот момент Шелли был таким же, как Годвин, изгоем. За эссе "Необходимость атеизма" юного баронета отчислили из Оксфорда, к тому же он женился без родительского согласия; его Гэрриет была дочка ростовщика и трактирщика; Шелли просто решил освободить ее, вытащить из "мещанского болота". Они венчались в Шотландии, где это было возможно сделать без согласия родителей. Но чудес не бывает, в душе человек остается тем, кто он есть — дочкой трактирщика. К тому же дети, двое — а Шелли совершенно не готов стать отцом семейства. Он приходит с визитом к Годвину по рекомендации старших поэтов Озерной школы. В Мэри, которая на пять лет его младше, он находит то, что безуспешно (подобно Франкенштейну в своем подопытном) пытался найти в Гэрриет,— единомышленника. Шелли поражен ее интеллектуальной независимостью; они влюбляются друг в друга; Шелли предлагает бегство в Европу и жизнь коммуной в Швейцарии, Мэри согласна; в дорогу с ними увязывается сводная сестра Мэри — Клэр, хотя конечной целью этой "взбалмошной особы" будет не Шелли, а Байрон, от которого она даже родит дочку. Это и вообще история о бешеной сексуальной энергии молодости, когда, словно назло общественной морали, все спят со всеми, абсолютно не заботясь о репутации и контрацепции. Эти вчерашние подростки хотят строить свою жизнь так, как считают нужным.

Реальная жизнь автора "Франкенштейна" Мэри Шелли не менее захватывающа, чем придуманная ею история

Фото: Fine Art Images / DIOMEDIA

Последующие несколько лет жизни Мэри Шелли умещают события, которые составят центр тяжести ее судьбы. Теоремой жизни, которую она будет решать, когда потеряет всех. Ну или почти всех. Череда смертей и интеллектуальных озарений, словно связанных друг с другом, становится жутким лейтмотивом истории с того момента, как Мэри и Шелли впервые пересекли границу. Связь дочери с женатым человеком — та черта, за которой свободомыслие отца заканчивается. Тень позора не должна омрачить судьбу остальных детей, и Годвин отказывает Мэри в доме. Ее первый ребенок рождается на съемной квартире недоношенным и через две недели умирает. Она рожает снова, но в условиях бесконечных странствий дети гибнут. Реальная смерть собирает урожай с жадностью литературного монстра. Через три года после бегства Шелли покончит самоубийством его жена Гэрриет. Ее тело найдут в речке Гайд-парка; вскрытие покажет, что она была беременна. Буквально за месяц до этого добровольно уйдет из жизни Фанни, незаконнорожденная дочь Мэри Уолстонкрафт и единоутробная сестра Мэри Шелли. Никому не нужная и всем чужая, лишенная из-за выходки сестры шансов обзавестись собственной семьей, она принимает дозу опиума в провинциальной гостинице. Труп долго будет неопознанным. Мэри узнает о смерти сестры из описания в местной газете.

Когда Мэри и Шелли официально женятся, Годвин открывает для новобрачных двери своего дома. Но лондонский суд не разрешает взять в семью детей Шелли от Гэрриет. В глазах общества этот поэт — распутник и вольнодумец, ему грозит лишение прав даже на детей от Мэри. Как раз вовремя к травле подключаются и "собратья по перу". Журнал Blackwood’s Magazine клеймит "молодых поэтов" Шелли и Китса за "аморальность" и "пошлятину". Издатели отказываются печатать их книги. Опасаясь суда, Мэри и Шелли снова вынуждены эмигрировать. Несколько последующих лет они будут вести образ жизни изгнанников-интеллектуалов, лучшее место для которых во все времена была Италия. Все это время Мэри следует за Шелли, совершенно не задумываясь (так Цветаева шла на гибель за Эфроном). В череде эмиграций снова мелькает Швейцария. 1817 год, хрестоматийная история — Мэри и Шелли живут по соседству с Байроном на Женевском озере; кормящая мать, она пишет "Франкенштейна" "на спор", который в один из пасмурных дней придумал Байрон. Швейцария и вообще станет точкой, где судьбы этих людей пересекутся, но только с тем, чтобы разойтись в пугающе разные стороны. Через год Мэри станет автором "Франкенштейна". Через шесть лет жизнь Байрона прервется в Греции. Его маленькая дочка от Клэр умрет от холеры в монастыре, куда он ее отправит. Чуть раньше, в 1822 году, погибнет и сам Шелли, утонет во время морской прогулки из Ливорно в Специю. Его тело, изъеденное морской солью, друзья опознают по томикам Софокла в карманах. Как и во "Франкенштейне", история заканчивается, казалось бы, полным провалом. Но так ли это?

Читайте также:  Тройники рехау в стяжке

Отец Мэри Шелли, Уильям Годвин (1756-1836), был известным романистом и интеллектуальным кумиром поколения

Фото: Culture Club / Getty Images

Вспомним полное название романа Мэри Шелли: "Франкенштейн, или Современный Прометей". Миф о герое, который дарит людям огонь. Этот миф вмещает в себя множество толкований. Для меня, например, этот миф применительно к "Франкенштейну" — история об искушениях. Наукой, которая всегда вне морали и поэтому требует гуманитарной оценки. Светлым будущим, где нет смерти. Искусством как попыткой преодолеть и себя, и смерть. Абсолютной аморальностью любой абсолютной власти. Все эти искушения можно свести к одному знаменателю, и этим знаменателем будет мысль. Роман Шелли — это метафора силы и слабости интеллекта. Главное свойство мысли — это свобода, это она искушает и власть, и творчество, и науку. Очарованные силой этой свободы, английские романтики стали первыми ее апостолами. Они проверяли ее свойства собственной жизнью. В рамках своего времени они попытались устроить если не общество, то хотя бы свою судьбу на основах, в которые верили. Но где находится граница, за которой свобода мысли, подобно созданию Франкенштейна, оборачивается против себя? Зайти далеко — это насколько далеко? Вот вечный и вечно современный вопрос. Ответить на него можно лишь экспериментально, другого способа распознать границы просто не существует. К тому же с ходом прогресса они раздвигаются, поэтому мы вынуждены спрашивать снова и снова: далеко — это как далеко? С той стороны стекла в освещенное окно рассудка на нас всегда смотрит монстр. Каждый из нас может назвать себя Франкенштейном. Плата за познание — это перемена участи, так было со времен Адама и Евы. И смерть — одна из форм этой перемены. Однако если бы этого не было, человек вряд ли бы вообще выбрался из своей пещеры. "Франкенштейн" — это роман-катастрофа, в нем погибают все. Историю жизни Мэри Шелли на первый взгляд тоже не назовешь счастливой. Но в чем счастье ума, отказавшегося от идеи Бога? В самосознании границы собственной свободы и эта граница — свобода другого человека.

Мэри Шелли пережила всех участников этой драмы. Опыт жизни привел ее к тому, к чему стремилась ее мысль: она стала свободной настолько, насколько это было возможным в "высокоморальную" эпоху королевы Виктории. Она больше не вышла замуж и одна воспитывала единственного из выживших детей от Шелли — Перси Флоренс. Она занималась литературным наследием мужа — это ей мы обязаны тем, что в историю он вошел не как радикальный экспериментатор в области общественной морали, а как тонкий лирический стихотворец. Ее заработок составляли литературные труды и журналистика, хотя все последующие романы, которые она написала, остались в тени "Франкенштейна". Неудивительно, ведь такие книги пишутся сами собой и при отчаянном стечении обстоятельств; они пишутся судьбой и жизнью. Думаю, мать Мэри могла бы гордиться такой дочкой.

Франкенштейн крупным планом

Экранизаций романа Мэри Шелли о Франкенштейне, а также снятых по его мотивам фильмов, сериалов, мультфильмов за более чем 100 лет — около сотни. "Огонек" вспомнил некоторые из них

Если по названию этого фильма вы ошибочно предположили, что главного героя в нем играет Уилл Смит, вас ждет разочарование. Во всех остальных случаях – только восторг.

Видите этого красивого мужчину с перепрошитым лицом, накрашенными глазами и дыркой в подбородке? Это Адам – монстр, сшитый из трупов Виктором Франкенштейном. Сам Виктор уже 200 лет кормит песцов в зоне арктического шельфа, а его урод не только жив, как заветы Ильича, но и вполне успешно воюет с демонами.

А вот этот щуплый седовласый меценат с раскосым взором капиталиста – принц демонов Набериус. Двести лет он ищет способ стать Создателем – то есть научиться сшивать людей из кусков мертвых тел, как это сделал Франкенштейн. Еще бы – ведь тогда ему будет во что вселять души вверенной ему армии демонов! Увы – нанятая им доктор Терра, даром что блондинка, до высот Франкенштейна пока не дотягивает: крысу оживила, но с организмами сложнее – полный швах. А раз так, то Набериусу кровь из носу нужен либо дневник Франкенштейна с подробным рецептом оживления монстра, либо, что еще лучше, сам монстр – то есть собственно Адам.

Надо сказать, между демонами и горгульями уже много веков идет война за право обладания человечеством. Человечество этой войны, правда, не замечает, а зря: стороны воюют с размахом, испепеляют друг друга взглядами, бегают по стенам готических соборов, летают на крыльях типа «птеродактиль» – все это в дорогих 3D-программах выглядит более чем захватывающе. Один из мощнейших визуальных образов – подземный инкубатор монстров, идейно восходящий напрямую к «Матрице», но отделенный от нее пятнадцатью годами развития графических технологий.

Читайте также:  Свиной язык в сливочном соусе

Демоны умеют самовоспламеняться, а горгульи – превращаться в породистых волосачей, похожих на дорогих стриптизеров. Руководит горгульями благородная королева; лишь благодаря ей горгульи оставили нашего урода в живых, когда впервые поймали его в XVIII веке. За спиной у королевы до сих пор зреет заговор с целью его убить, чтобы лишить демонов главного трофея в войне. В общем, вы уже наверняка поняли, что жизнь у нашего Адама не сахар. Спасает богатырская силушка, пара дубинок, нож-напалечник а ля комбриг Котов и еще тот факт, что у Адама нет души.

Впрочем, внимательный зритель, особенно если он женщина, с первых кадров разглядит в брутальном лице чудища искру нежности и рефлексии, бездушным созданиям не свойственную. Быть может, наш герой все 200 лет думал о себе хуже, чем того заслуживал? На этот вопрос обязательно ответит принц Набериус, когда попытается вселить в тело Адама дух демона.

Смотри фильм "Я, Франкенштейн" 28 марта в 16.30 на ТНТ!

Чтобы сообщить об ошибке в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

Прием старый, почти ровесник кино. Искусственная женщина — образ сексуальной и покорной спутницы мужчины, его способ реализовать свои амбиции. И почти всегда это фильмы-притчи про то, как ничего не получилось. Не про покорную красоту и блинчики на завтрак, а про то «что такое женщина и с чем её едят».

Лекси — операционная система нового телефона неудачника Фила, у которого проблемы с начальством и с выстраиванием коммуникаций с людьми. Умная Лекси, разработанная специально для того, чтобы помогать своему владельцу, начинает с энтузиазмом выполнять свою функцию, вмешиваясь в жизнь Фила без его ведома. И если поначалу мужчина благодарит свою новую «женщину», то позже оказывается не рад её методам и рвению, тем более что Лекси оказывается чрезмерно ревнивой…

Нийя — чудом выживший в космической катастрофе инопланетный клон, у которого в голове есть искусственный «центр послушания». Ее создали, чтобы она покорно выполняла указания доброго профессора, но у её «руля» оказался жадный гад с дурными намерениями. Сила воли Нийи смогла противостоять указаниям сверху и сделать все наоборот.

Сильные, быстрые, интеллектуально развитые идеальные репликанты. Чтобы отличить их от человека, используют тест Войта-Кампфа, но они знают, кто они, и не хотят мириться со своим положением и заданным им сроком жизни в четыре года. А некоторые, как Рэйчел, например, живут в уверенности, что они настоящие люди. Рейчел успешно проходит тест и понятия не имеет, что все её воспоминания, пережитый опыт и чувства заложены в неё программой.

Два сексуально озабоченных подростка с помощью компьютера, магии, обложек пары эротических журналов и фотографии Эйнштейна создают Лизу. Женщину, которая, по их задумке, наконец лишит их девственности и исполнит все самые смелые желания. Это комедия, а не порнофильм, как можно было бы подумать. Так что можно быть уверенными — Лиза отомстит за всю шовинистическую хурму.

Талантливый режиссер, оказавшийся в трудном положении, заменяет актрису, игравшую главную роль в его фильме, на искусственную послушную девушку, которая точно не будет трепать ему нервы. Картина оказывается такой удачной, что Симона получает «Оскар» и всенародную нерушимую любовь. Публика хочет видеть девушку, и у постановщика есть два варианта: раскрыть правду или продолжать создавать у общества иллюзию реальности Симоны, становясь «её» заложником. Хотел как лучше, получилось как всегда.

Художник-оформитель хочет продлить жизнь человека в скульптуре и на рисунках, посостязаться с Богом. Однажды, оформляя витрину магазина, он лепит свой лучший манекен с бедной больной натурщицы. А много лет спустя встречает ту натурщицу в доме богатого дельца…

У молодого, но уже успешного писателя кризис. Куда ни кинь. И от тоски он основательно и обстоятельно придумывает себе безупречную девушку. А через несколько дней она оказывается у него на диване. «Газпром — мечты сбываются!». Но что будет, если у девушки разовьются собственные интересы, мнения, вкус?

Афина — милая девочка в конопушках, обаянию которой невозможно противостоять. И она использует его в хвост и в гриву, вот только её цель обусловлена программой, заложенной в аккуратно причесанную голову. Манипуляции — вот конек этой личинки женщины.

Безумный, но гениальный Натан создал искусственный интеллект, который облачил в тело женщины и назвал её Авой. И пригласил тестировать её программиста Калеба. Исследуя Аву, Калеб познает её сексуальность, секреты Натана и секреты его дома. Идеальная и безупречная опять оказалось не такая, как ожидалось.

Жили-были умные люди, которые по заказу людей с деньгами сделали гибрид человека и искусственного интеллекта. Глазастую девчонку (Аня Тейлор-Джой) назвали Морган и растили в дружеской обстановке. Она росла не по годам умненькой, послушной и все по плану. Потом супротив инструкций показали ей немного леса, речки, олениху, и Морган ударилась в чувства. Дальше рассказывать не будем, а то нарушим интригу.

Целый мир женщин, которые делают все, что ты хочешь, и вообще созданы специально, чтобы радовать и удовлетворять любые желания. Искусственные мужчины тоже есть, но давайте честно: кто поедет в этот парк только к мужикам? Ну сходил ты в прерии, поймал беглого преступника, пострелял из ружья во все стороны, а дальше что? Так что без салуна с танцовщицами или романтичных особ не обойтись. Но и здесь все пошло не так, как планировали акционеры. Никогда такого не было, и вот опять!

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector